30.08.2014

Сравним эксперименты Милгрэма и Зимбардо


Приглашённый пост
Автор: Александр Поддьяков 

В 1961 г. Стэнли Милгрэм провел свое знаменитое исследование, различные версии которого продолжают активно проводить до сих пор. Испытуемым сообщалось, что они участвуют в эксперименте по обучению. Но на самом деле изучалась их подчиняемость – готовность наказывать ученика, допускающего ошибки при заучивании, все более сильными ударами тока, следуя указаниям экспериментатора. В не менее знаменитом Стэнфордском тюремном эксперименте Ф. Зимбардо, проведенном 10 лет спустя, одна группа участников, исполняющих роль надзирателей, мучила другую группу участников, выступавших в роли заключенных. Эти два эксперимента нередко ставят в один ряд, причем эксперимент Зимбардо у кого-то вызывает даже большее восхищение. И напрасно – восхищаться там, по сравнению с исследованием Милгрэма, особенно нечем.

Остановимся подробнее на эксперименте Зимбардо.

Гипотеза исследования была следующей (бихевиористской, как ее критически оценивает Э. Фромм): само назначение ролей «надзирателей» и «заключенных» приведет к значимо различающимся поведенческим реакциям участников и их взаимодействиям, разным эмоциональным состояниям, отношению к себе, а также другим показателям совладания и адаптации к этой новой ситуации, вплоть до патологии [1, p. 72]. Для эксперимента Зимбардо отобрал 21 молодого человека. Все участники, по результатам предварительно тестирования, были физически и психически здоровы и не имели сколько-нибудь существенного асоциального опыта, выводящего их за рамки нормы. Их отвезли в подвал Стэнфордского университета, имитирующего тюрьму, где и развернулся эксперимент. Участников случайным образом поделили на «надзирателей» и «заключенных», причем они знали, что распределение случайно. При инструктаже «надзирателям» сообщили, что они участвуют в изучении поведения заключенных и их задача – «достигнуть разумной степени порядка, необходимой для нормального функционирования тюрьмы» [1, p. 74]. Более подробных инструкций не давалось, чтобы не влиять на поведение участников, при этом был введен запрет на физические наказания и физическую агрессию. Эксперимент пришлось остановить преждевременно, через 6 дней после начала, из-за этической неприемлемости происходившего – «надзиратели» настолько хорошо вжились в свою роль, что у «заключенных» начались патологические реакции, вплоть до припадка у одного из них. Современный интернет-сайт Зимбардо, посвященный этому эксперименту, содержит собственные нелицеприятные этические оценки автора и анализ ошибок этого исследования. По современным этическим нормам проведения психологических исследований этот эксперимент не был бы разрешен. (Собственно, вклад в формулировку этих норм внес и анализ эксперимента Зимбардо.)

При этом полемика по поводу данного исследования, проведенного более 40-лет назад, идет до сих пор. Ряд авторов настаивает на высокой научной ценности проведенного эксперимента и считает, что это была допустимая цена за получение столь важных данных. Другие авторы с этим не согласны. Развернем подробнее критику данного эксперимента, поскольку во многих учебниках о ней ничего не говорится.

Прежде всего, в этом исследовании имел место так называемый эффект экспериментатора, о чем пишет сам Зимбардо: "Я мыслил как комендант тюрьмы, а не как психолог-исследователь" («I was thinking like a prison superintendent rather than a research psychologist»). Эпизод, когда по его (!) приказу «надзиратели» завязывают глаза «заключенным» и сковывают их цепью, чтобы перевести в другое помещение, ясно это показывает.

Следует полностью согласиться с А. Хасламом и С. Рейчером, которые, анализируя целый ряд эпизодов эксперимента (Зимбардо заявил «заключенным», что они не могут отсюда выйти, осуществлял успешное давление на них, чтобы расколоть наметившуюся было коалицию сопротивления и т.д.), пишут, что «трудно игнорировать роль лидерства Зимбардо в установлении и управлении теми нормами конформизма», возникновение которых он затем объявил результатом распределения ролей между испытуемыми [2, p. 156].

Итак, на «надзирателей» влияло не просто назначение на эту роль, а установки самого Зимбардо, приглашенного им «тюремного эксперта» – человека, отсидевшего в реальной тюрьме, и, может быть, кого-то еще (был приглашен и реальный тюремный капеллан). Но тогда эксперимент Зимбардо – принципиальный повтор идей и эксперимента Милгрэма. Хотя, может быть, более яркий, жестокий, приближенный к пониманию широкой аудитории. При таком положении дел реальные страдания испытуемых, с научной точки зрения (а не с точки зрения популяризации проблемы и показа ее важности среди широких масс), – впустую.

Э. Фромм писал о том (а А. Хаслам и С. Рейчер подтвердили своим экспериментом), что Зимбардо при анализе игнорировал факты, противоречащие его гипотезе, – факты вовсе не подчинения заключенных, а их борьбы и сопротивления (чему имеются реальные примеры из реальной лагерной и тюремной жизни). То же следует сказать о надзирателях – в реальной жизни между ними бывают существенные различия несмотря на формальную идентичность ролей, и к садизму склонны далеко не все. Собственно, доброжелательные «надзиратели» были и в эксперименте Зимбардо, но он не анализирует значение этого факта. В целом, как пишет Э.Фромм, «расхождения и недостаток точности данных и формулировок тем досаднее, что с ними авторы связывают главный и решающий тезис эксперимента. Они надеялись доказать, что сама ситуация всего за несколько дней может превратить нормального человека либо в жалкое и ничтожное существо, либо в безжалостного садиста. Мне кажется, что эксперимент как раз доказывает обратное, если он вообще что-нибудь доказывает» [3, с. 88].

Подведем промежуточный итог. В эксперименте Зимбардо не было чистого назначения ролей участникам и последующего их «оставления на необитаемом острове», а было постоянное скрытое и явное руководство процессом. Соответственно, в данном эксперименте вовсе не была подтверждена гипотеза о независимости поведения людей, взявших на себя роли тюремщиков и заключенных, от их психологических особенностей. С экспериментально-психологической точки зрения дело обстоит так: активно участвовал в эксперименте, все организовал и командовал участниками экспериментатор – человек с неизвестными психологическими особенностями. Эта переменная не контролировалась: экспериментатор-то, в отличие от испытуемых, психологического тестирования не проходил. Если формально допустить, что экспериментатор – садист и психопат с талантом лидера, с талантом влияния, то эксперимент, скорее, говорит о том, на что способны обычные люди, подпавшие под это влияние, а не о том, что с ними делает простое распределение ролей. Но это влияние исследовалось в работах Милгрэма.

Сравним эксперимент Зимбардо и Милгрэма по еще одному принципиально важному параметру. В эксперименте Милгрэма якобы пытаемого участника (актера) реально не пытали (он лишь изображал муки при ударах тока, которых на самом деле не было). А в эксперименте Зимбардо обращение с «заключенными» было таково, что дело доходило до судорожных припадков, фактически это были уже не только моральные пытки. Могут ли судороги и рыдания испытуемого оправдать ценность полученных в эксперименте результатов? Вообще, поставим следующий экзистенциальный вопрос: в пределе, можно ли для более детального и сверхценного с научной точки зрения эксперимента по изучению поведения людей в концлагере полностью, живьем воспроизвести всё, там происходившее? Ответ очевиден – нет. Но Зимбардо двинулся именно в этом направлении. В его эксперименте люди испытывали реальные длительные и сильные страдания. Нередко говорят, что в эксперименте Милгрэма испытуемые, считавшие, что наносят все более сильные удары током другому человеку, тоже страдали. Но, заметим, это были страдания по поводу решений, которые они сами и принимали. А в эксперименте Зимбардо страдали третьи лица – «заключенные», относительно которых и помимо воли которых принимали решения испытуемые-«надзиратели» и сам Зимбардо.

К сказанному добавим, что бихевиористская установка на парадигму ситуационизма (зависимости поведения человека исключительно от внешних обстоятельств) делает невиновным Зимбардо в его собственных глазах и в глазах исследователей, разделяющих эту парадигму. Ведь если человек – функция ситуации, то поведение самого Зимбардо – это результат добросовестного принятия роли ученого, принявшего в одном из экспериментов роль жестокого начальника тюрьмы. А не результат его собственных отношений с моралью. Абсолютный ситуационизм означает аморфность личности, отказ от своего «Я», от своей идентичности. «He is other-shaped rather than self-created» («Он формируется другими в большей степени, чем создает себя сам»), как пишет о людях такого типа К. Бенсон [4] – хотя и не контексте исследования Зимбардо. Но Зимбардо, судя по всему, как раз вполне self-created. Он создает, творит такого рода ситуации, а не является их функцией.

В целом, анализ этого и других исследований показывает: экспериментальная проверка способностей одних людей создавать трудности и наносить ущерб другим всегда нагружена ценностно-этическими представлениями самого исследователя о должном, допустимом и недопустимом, а также о цене, которую можно заплатить за результат.

_______________________________________________
[1] Haney, C., Banks, W. C., Zimbardo, P. G. (1973). Interpersonal dynamics in a simulated prison. International Journal of Criminology and Penology, 1, 69–97.

[2] Haslam, S. A., & Reicher, S. D. (2012). When Prisoners Take Over the Prison: A Social Psychology of Resistance. Personality and Social Psychology Review, 16(2), 154–179. doi:10.1177/1088868311419864

[3] Фромм, Э. (2012). Психология человеческой деструктивности. М.: АСТ: Астрель.

[4] Benson, C. (2001). The cultural psychology of self: place, morality and art in human worlds. London and New York: Routledge, Taylor and Francis Group.


Данный текст является фрагментом книги А.Н. Поддьякова «Компликология: создание развивающих, диагностирующих и деструктивных трудностей».

Пост написал Александр Поддьяков, доктор психологических наук, профессор факультета психологии НИУ Высшая школа экономики, специально для Дайджест психологический исследований

29.08.2014

Эксперимент


Этот блог я веду уже третий год. За это время я написал почти 90 постов об исследованиях, которые показались мне интересными и важными. Естественно я не слежу за всеми областями психологии, поэтому огромное количество интереснейших научных исследований и целых тематик остаются незатронутыми.

Чтобы несколько расширить тематику блога, я решил опубликовать несколько приглашённых постов. Я попросил своих коллег и друзей написать для Дайджеста пост про какие-нибудь интересные психологические исследования, о которых им хочется рассказать вам. Многие согласились. В течение нескольких следующих недель вместе со своими постами я буду публиковать приглашённые посты от коллеги и друзей. Компания собирается разнообразная и интересная, поэтому должно получиться любопытно. За этими постами можно следить с помощью тэга Приглашённый пост.


Пост написал Андрей Ловаков для Дайджест психологический исследований

28.08.2014

Юта и Крис Фрит - мать и отец современной когнитивной нейронауки


Юта Фрит (Uta Frith (Aurnhammer)) впервые предположила, что у людей с аутизмом плохо развита способность понимать желания, намерения и убеждения других.

Крис Фрит (Chris Frith) предложил новый взгляд на шизофрению – психическое заболевание, отмеченное галлюцинациями, дезориентацией мышления и апатией. Его нововведения в визуализации головного мозга помогли лучше изучить взаимосвязь между мозгом и психикой.

Независимо муж и жена исследовали социальные и познавательные аспекты этих психических расстройств. Вместе они помогли заложить основы когнитивной нейронауки – дисциплины, которая стремится понять биологические основы мыслительных процессов. 

Рекомендую отличную статью о замечательной супружеской паре исследователей. 

Пост написал Андрей Ловаков для Дайджест психологический исследований

20.08.2014

В Вилларибо всё ещё пишут про функциональную асимметрию больших полушарий, а в Виллабаджо этот миф уже давно развеян

«Широко известно, что за работу логики отвечает левое полушарие мозга». Подобных фраз в интернете и многочисленных книгах по саморазвитию и правильному мышлению можно найти огромное количество. Однако к реальности они имеют слабое отношение. Миф о функциональной асимметрии больших полушарий головного мозга ­– один из самых популярных мифов о мозге человека. Похоже, что вместе с мифом о том, что мы используем только 10% нашего мозга, он делит первое место. Даже вроде бы профессиональные психологи с научными степенями активно его воспроизводят, заражая им всё новых людей. Однако пока в Вилларибо все ещё продолжают писать про функциональную асимметрию больших полушарий мозга, в Виллабаджо этот миф уже давно развеян.

Основания
Миф о типе полушарности возник не на пустом месте. В большой степени он проистекает из результатов исследований людей с «расщеплённым мозгом», проведённых Роджером Сперри и его коллегами [1]. В ходе специальной хирургической операции этим людям разрезали мозолистое тело, которое соединяет левое и правое полушария друг с другом. Такая операция позволяла избавить больного тяжёлой формой эпилепсии от сильных эпилептических припадков и являлась крайней формой помощи. Лабораторные обследования таких пациентов выявили изменения в их поведении, свидетельствующие о том, что две половины мозга действовали независимо друг от друга. Например, ощупывая правой рукой предмет, они могли идентифицировать его и показать его на картинке, но при этом не могли произнести его название. А если поставить между глазами перегородку и показать левому глазу (т.е. правому полушарию) фотографию обнажённого человека, пациент с «расщеплённым мозгом» начинает хихикать. Но если его спросить о причинах веселья, он скажет что-то вроде «на фото изображён мой дядя, который очень забавный человек». Левое полушарие не видит фотографию, но поскольку оно в большей степени ответственно за обработку вербальной информации, оно начнёт само придумывать какое-либо правдоподобное объяснение. Таким образом, предъявляя разные стимулы правому и левому полушариям по-отдельности, исследователи выяснили, что они относительно хорошо выполняют разные мыслительные действия. Так например, у большинства людей области, отвечающие за первичную обработку речевой информации (грамматика, словообразование), находятся в левом полушарии. Правое же полушарие в большей степени вовлечено в процессы эмоциональной оценки предметов и событий. Также в правом полушарии наблюдалась бóльшая активность, когда человек решал задачу с помощью инсайта, или озарения (когда понимание проблемы и нахождение решения происходит неожиданно и похоже на интуитивную догадку), что похоже на креативное мышление [2]. Тем не менее, различия между полушариями не на столько чёткие и понятные. «Во многих случаях речь идёт не о том, что то или другое полушарие не может выполнять какую-то задачу, а о том, что одно из них может выполнить эту задачу быстрее и лучше, чем другое» [3]. Например, несмотря на ведущую роль левого полушария в обработке речи, правое полушарие тоже участвует в этом процессе, обрабатывая интонацию.

Реальность
Однако не надо забывать, что у здоровых людей оба полушария хорошо связаны и постоянно обмениваются информацией. То, что знает одно полушарие, знает и второе. Анализ данных функциональной МРТ показывает, что два полушария обычно общаются во время выполнения большинства задач.
Поэтому аспектов, по которым отличаются эти две стороны мозга, гораздо меньше, чем говорят сторонники «полушарности» в популярной психологии (Aamodt & Wang, 2008; Corballis, 1999, 2007; Della Sala, 1999). В конечном счёте по своим функциям эти два полушария скорее похожи, чем непохожи друг на друга (Geake, 2008). Современные нейробиологи не согласны со многими «полушарными инструкторами» движения «New Age», которые утверждают, что две половины мозга непохожи и воспринимают мир совершенно по-разному – одно из них (левое) якобы счетовод-бухгалтер, а второе (правое) – истинный мастер дзэн.

Более того, сложные виды деятельности, такие как творчество, содержат в себе как собственно креативные задачи, так и рутинные задачи, поэтому даже с точки зрение приверженцев чёткого разделения функций между правым и левым полушариями, успех в такой деятельности должен определяться активностью их обоих [4].

«Мысли правым полушарием: Высвободи свои креативные способности» 
Почему же этот миф настолько сильный и распространённый? Первая причина – это простота объяснения работы мозга, которая к тому же хорошо встраивается в наш здравый смысл. С одной стороны, нам приходится выполнять разные виды активности, которые, вроде бы принципиально отличаются друг от друга. С другой – у мозга есть две похожие половины. Зачем ему две половины? Наверное, как раз для того, чтобы они выполняли различные задачи. Вторая причина – активное культивирование этого мифа популярными психологами, желающими заработать на этом.

Утверждая, что современное общество недооценивает эмоциональное восприятие мира, характерное для правого полушария, сторонники дихотомического подхода стали рекламировать причудливые схемы повышения активности этого полушария. Их книги и семинары обещали освободить нас от барьеров для личностного роста, налагаемых на нас негибкой школьной системой, которая одобряет «мышление с использованием левого полушария» [4].

Желающим «развить правое полушарие» предлагаются многочисленные упражнения и тренинги («работать с мандалой», слушать музыку, которая «задевает за живое», развивать эмпатию или заниматься живописью и медитацией), которые сами по себе вполне безобидные и даже скорее позитивные, но не имеют ничего общего в «обузданием левого полушария» и развитием правого. Хуже, когда для этого предлагают воспользоваться каким-либо специальным устройством, которое гармонизирует или синхронизирует работу двух полушарий. Естественно, нет никаких доказательств того, что можно научиться пользоваться левым и правым полушариями по отдельности или, наоборот, гармонизировать их работу. В реальности нормальная психическая активность обычно требует разной активации разных частей полушарий головного мозга, а не их синхронизации по желанию их владельца. Как уже говорилось, полушария мозга здорового человека активнейшим образов взаимодействуют друг с другом, а их работа гармонизирована как раз в той степени, которая необходима. Поэтому не занимайтесь глупостями и забудьте о строгой и чёткой функционально асимметрии полушарий головного мозга.

_______________________________________________
[1] Gazzaniga, M.S. (1998). The Split Brain Revisited. Scientific American, 279, 1, 35-39.

[2] Jung-Beeman, M., Bowden, E. M., Haberman, J., Frymiare, J. L., Arambel-Liu, S., Greenblatt, R., … Kounios, J. (2004). Neural Activity When People Solve Verbal Problems with Insight. PLoS Biol, 2(4), e97. doi:10.1371/journal.pbio.0020097

[3] Lilienfeld, S. O., Lynn, S. J., Ruscio, J., & Beyerstein, B. L. (2009). 50 Great Myths of Popular Psychology: Shattering Widespread Misconceptions about Human Behavior (p. 332). Oxford: Wiley-Blackwell.

[4] Лилиенфельд, С. О., Линн, С. Д., Русио, Д., & Бейерстайн, Б. Л. (2013). 50 великих мифов популярной психологии. М.: Эксмо.

Пост написал Андрей Ловаков для Дайджест психологический исследований