28.12.2017

Вкусовые предпочтения у людей в паре со временем становятся более схожими

Многочисленные исследования указывают на наличие схожести партнеров в различных областях, а также на то, что с течением времени совместимость партнеров возрастает. Ученые Университета Варшавы (Польша) и Технического университета Дрездена (Германия) заинтересовались, проявляется ли эта закономерность в восприятии вкусов и запахов. Их недавнее исследование показало, что у людей, состоящих в отношениях, с течением времени предпочтения во вкусах и запахах становятся более похожими.

Вообще, процесс питания является важным элементом взаимоотношений в супружеской паре. Известно, что партнеры оказывают влияние друг на друга, и наши пищевые привычки могут меняться под влиянием партнера. Выбор продуктов питания может быть даже предметом конфликтов, поэтому сходство в предпочтениях дает меньше поводов для разногласий и делает отношения более стабильными.

Ученые предположили, что длительность взаимоотношений в паре влияет на схожесть их вкусовых предпочтений, а это в свою очередь повышает уровень удовлетворенности отношениями.

Участниками исследования были 100 пар в возрасте от 18 до 68 лет, которые прожили вместе от 3 месяцев до 45 лет. Для чистоты эксперимента их попросили не курить, ничего не есть и не пить за 30 минут до эксперимента, а также не пользоваться парфюмом. Задача была следующая: испытуемым предъявили несколько запахов и попросили их оценить каждый по 5-балльной шкале. Запахи были представлены участникам в следующем порядке: роза, эвкалипт, бутанол, трава, персик, тимьян, гвоздика, корица, лаванда, томатное пюре, жасмин, лимон, белый шоколад, кедр, копченое мясо, ваниль, мед, клубника, масло, кофе, лук, кожа, банан, солодка, скипидар, зеленое яблоко, ромашка, молоко, имбирь, кока-кола, грибы, груша, сирень, грейпфрут, малина, кокос, дыня, карамель. Следующее задание заключалось в оценке вкусов. Участникам предлагали попробовать на вкус воду с 5 основными вкусами (сладкий, соленый, кислый, умами (вкус глутамата натрия), горький) и также оценить приятность каждого по 5-балльной шкале. Между пробами участники полоскали рот чистой водой. Для анализа схожести обонятельных и вкусовых предпочтений, ученые, во-первых, сравнили предпочтения в каждой паре и вычислили абсолютное значение разницы в оценках, даваемых обоим партнерам каждому запаху и вкусовому стимулу. То есть, чем меньше были эти различия, тем больше схожесть между партнерами. Затем средняя разница была рассчитана путем суммирования различий в предпочтениях по отношению к запахам (схожесть обонятельных предпочтений) и вкусам (схожесть вкусовых предпочтений). 

Ученые исследовали, насколько длительность отношений и удовлетворенность отношениями связаны с разницей в обонятельных и вкусовых предпочтениях у партнеров. Для оценки удовлетворенности отношениями использовался опросник о браке и отношениях (Russell and Wells, 1993), также фиксировалась длительность отношений партнеров.

Результаты исследования показали, что различия во вкусовых предпочтениях уменьшаются с течением времени, при этом снижение различий в обонятельных предпочтениях выражено слабо.


Однако удовлетворенность отношениями напрямую не связана с разницей во вкусовых и обонятельных предпочтениях. 



Поскольку партнеры разделяют домашнее хозяйство (включая кухню и холодильник), скорее всего, они употребляют аналогичную пищу. Общая среда и привычки и, следовательно, воздействие аналогичных обонятельных и вкусовых стимулов, могут формировать сходные предпочтения у обоих партнеров. Также известно, что на совместимость партнеров влияет генетические факторы. Запах тела может предоставлять информацию о генетическом строении человека и может помогать людям выбирать партнеров с оптимальным уровнем генетического сходства. Однако сходство в предпочтениях запахов не означает оптимальность генетического сходства, напротив выбор похожих запахов может быть сигналом более низкой генетической совместимости партнеров и может быть связан с более низкой удовлетворенностью отношениями. Эти данные могут в некоторой степени объяснить результаты, однако необходимы дальнейшие исследования.

_______________________________________________
Groyecka, A., Sorokowska, A., Oleszkiewicz, A., Hummel, T., Łysenko, K., & Sorokowski, P. (2018). Similarities in smell and taste preferences in couples increase with relationship duration. Appetite, 120, 158–162. http://doi.org/10.1016/j.appet.2017.08.035  [PDF]


Автор: Мария Метелева, студентка магистратуры НИУ ВШЭ.

04.12.2017

Наличие татуировки искажает восприятия человека другими

В западном обществе люди, имеющие татуировки, часто воспринимаются как криминальные и более склонные к девиантному поведению. Они воспринимаются как менее компетентные, менее социальные и обладающие плохим характером (Seiter & Hatch, 2005), а также как более сексуально доступные (Wohlrab et al., 2009). Несмотря на это, количество людей с татуировками за последние десятилетия выросло.

В исследованиях, рассматривающих восприятие женщин, имеющих татуировки, обнаружилось ещё больше стереотипов. Так, в Британии женщин с татуировками считали менее привлекательными, и в большей степени подверженными алкоголизму (Swami & Furnham, 2007), во Франции мужчины считают, что женщины с татуировками с большей вероятностью согласятся на секс на первом свидании (Guéguen, 2013). Американские студенты оценивают женщин с татуировками как менее привлекательных, менее заботливых, менее интеллектуальных, менее честных и менее религиозных, однако здесь имел значение тип татуировки (Resenhoeft, Villa, & Wiseman, 2008). Подобные предубеждения базируются на вере в то, что татуировки у женщин являются нарушением гендерных норм (Hawkes et al., 2004). Исключением являются женщины творческих/креативных профессий: студенты воспринимали профессора с татуировкой как более творческую личность (Wiseman, 2010; Resenhoeft et al., 2008).

Влияние предубеждений на людей с татуировками варьирует от дискриминации на рабочем месте до непреднамеренной дискриминации целых демографических групп, имеющих татуировки на видных местах, например, этнических меньшинств (Miller et al., 2009). Татуировка – один из физических критериев, по которым легализована дискриминация на рабочем месте. Суд во многих случаях поддерживает дискриминацию людей с татуировками как нарушающих корпоративные стандарты в отношении внешнего вида (Ponte & Gillian, 2007).

Подобные стереотипы оправдывают разницу в социальном статусе и успешности, помогая «объяснить» социальные противоречия между группами (Jost & Banaji, 1994; Stangor, Sechrist, & Jost, 2001). В случае с татуировками, стереотипы о том, что люди с татуировками более криминальны, опасны, и употребляют наркотики, «оправдывают» их дискриминацию.

Kristin Broussard и Helen Harton провели два исследования, в которых попытались преодолеть ограничения предыдущих исследований на эту тему: в предыдущих исследованиях татуировки были представлены не графически, а в качестве словесных описаний. В первом исследовании участвовали 142 студента. В качестве стимульного материала использовались фотографии молодых мужчин и женщин с крупными татуировками (более половины руки), сделанными черной или цветной тушью. Все люди были одеты в повседневную одежду. Участникам исследования демонстрировались два варианта фото этих людей: с татуировками и без (татуировки были удалены с помощью компьютерной графики). Каждый участник исследования должен был оценить двух разных мужчин (с татуировкой и без) и двух разных женщин (с татуировкой и без). 

Испытуемые оценивали людей на фото по 10 шкалам семантического дифференциала (хороший/плохой, честный/нечестный, заслуживающий/не заслуживающий доверия). Потом испытуемые отвечали на вопросы о собственном демографическом статусе и о наличии/отсутствии татуировок и пирсинга, а также об отношении к алкоголю. Результаты подтвердили то, что людей с татуировками ставят более низкие оценки по большому количеству характеристик. Исключением было то, что женщин с татуировками оценивали как более сильных и независимых.
 

 
 

Авторы провели ещё одно исследование на более взрослой выборке. Во втором исследовании участвовало 104 человека, медиана по возрасту 42 года. Процедура совпадала с процедурой первого исследования. Также был включен вопрос об отношении к людям с татуировками: «Как вы думаете, какие существуют предубеждения относительно людей с татуировками?». Результаты исследования оказались схожими. Участники исследования воспринимали людей с татуировками как более сильных и независимых (в этой выборке не только женщин, но и мужчин), однако по остальным характеристиками их воспринимали более негативно. 
 


Из исследования можно сделать несколько интересных выводов. Во-первых, оказалось, что участники исследований, которые сами имели татуировки, оценивали других обладателей татуировок так же негативно, как и участники без татуировок. Возможно это связано с тем, что люди склонны позволять себе большее, чем другим («Мне нормально иметь тату, а им – нет»). 


Еще одним интересным результатом было то, что, похоже, стереотипы о людях с татуировками не безосновательны, т.к., например, участники исследования, имеющие татуировки, действительно употребляли больше алкоголя.

Итак, негативные стереотипы относительно людей с татуировками могут отрицательно сказываться на восприятии конкретных людей, имеющих татуировки. С другой стороны, они могут вести к более позитивному восприятию женщин, которых считают более независимыми и сильными, хотя и менее честными, умными, успешными и способными. Поскольку люди делают татуировки осознанно, это способствует оправданию дискриминации по отношению к ним. И похоже, что сами обладатели татуировок подвержены негативным стереотипам по отношению к себе. 

_______________________________________________
Broussard, K. A., & Harton, H. C. (2017). Tattoo or taboo? Tattoo stigma and negative attitudes toward tattooed individuals. The Journal of Social Psychology, 1–20. http://doi.org/10.1080/00224545.2017.1373622  [PDF]


Автор: Елизавета Кузнецова, студентка 2 курса НИУ ВШЭ.

22.10.2017

Вера в свободу воли влияет на оценку поведения других людей

Вопрос существования или, наоборот, отсутствия у человека свободы выбора традиционно относят к философским. Как оказалось, ответ на него имеет конкретное отражение в том, как мы воспринимаем других людей и их поступки.

В 2017 году группа учёных из Германии и Бельгии исследовала взаимосвязь между верой в свободу воли и тем, как мы воспринимаем и оцениваем поступки других людей [1]. Их исследование состояло из 6 частей, каждая из которых указывает на наличие связи между тем, насколько сильно респондент верит в свободу воли, и его склонностью к объяснению поведения другого с помощью внутренних факторов («это он сам такой»), а не внешних факторов («это просто ситуация такая»).

Существует две гипотезы, объясняющие, как именно вера в свободу воли влияет на эту склонность. Ресурсная гипотеза предполагает, что это автоматический процесс, и человек может только скорректировать его, если имеет достаточно времени, когнитивных ресурсов и мотивации это делать. Согласно гипотезе внутренней атрибуции, чем выше вера в свободу воли, тем в большей степени люди считают своё поведение подчиненным собственным желаниям и целям, а не внешним силам. Основываясь на том, что человек переносит это и на других, можно сделать вывод, что и поведение других людей будет описываться в большей степени внутренними факторами, чем внешними. Именно такая позитивная корреляция была обнаружена в каждом из 6 проведенных исследований. Таким образом, учёные подтвердили гипотезу внутренней атрибуции.

Помимо корреляции данная гипотеза тестировалась с помощью эксперимента. Задание в этом эксперименте было следующим: испытуемые читали четыре истории, в каждой из которых главный герой вёл себя определенным образом, и затем оценивали четыре суждения (два из них измеряли внешнюю аттрибуцию и два – внутреннюю). Пример одной из таких историй и положений для оценки:

Scenario 2. Дэвид Коннер, врач в крупной клинике, занимается лечением большого количества жителей Балтимор. Он профессиональный хирург и часто проводит операции. Недавно женщине сделали рядовую операцию по лечению язвы желудка. Пациентка умерла во время операции из-за ошибки, которую можно было избежать. Дэвид Коннер скрыл факт ошибки и сказал родственникам пациентки, что она умерла от сердечного приступа.
  1. Черты Дэвида Коннера (такие как характер, жизненная позиция или темперамент) влияют на его поведение (утаивание ошибки, которая привела к смерти пациентки).
  2. То, что окружает Дэвида (например, атмосфера, социальные нормы или другие контекстуальные факторы) влияет на его поведение (утаивание ошибки, которая привела к смерти пациентки).
  3. Дэвид Коннер повел бы себя иначе, если бы у него были другие личностные черты (такие как характер, жизненная позиция, темперамент).
  4. Дэвид Коннер повел бы себя иначе, если бы окружающие условия (например, атмосфера, социальные нормы или другие контекстуальные факторы) были другими.

Для того чтобы повлиять на веру в свободу воли перед выполнением задания испытуемым давали прочитать отрывок из книги Фрэнсиса Крика «The Astonishing Hypothesis: The Scientific Search for the Soul written» («Удивительные гипотезы: научный поиск души»). Контрольная группа читала отрывок, не связанный со свободой воли, а экспериментальная – текст о том, что учёные обнаружили, что свобода воли – это иллюзия. Данная манипуляция значительно снизила веру испытуемых в свободу воли. Экспериментальная группа обращала больше внимания на внешние факторы, чем контрольная, однако с внутренними факторами такой статистической разницы практически не было. Более того, экспериментальная группа (столбец слева на диаграмме) в меньшей степени объясняла поступок героя внутренними факторами.



Также в данном исследовании было выявлено, что чем сильнее человек верит в свободу воли, тем с большей вероятностью он готов наказывать за плохое поведение, и награждать за хорошее. Таким образом, вера в свободу воли влияет не только на восприятие неэтичных поступков, но и на то, как люди в целом реагируют на действия других. Данный вывод чрезвычайно важен, т.к. подобные особенности оценки поведения окружающих могут иметь прямые последствия во многих сферах жизни. Например, акцент на внутренних или внешних факторах может оказывать сильное влияние на решения судей и институт права в целом. Разница степень веры в свободу воли может привести к ужесточению или, наоборот, к смягчению приговоров, ведь вина будет приписываться либо самому преступнику, либо ситуации, в которой он оказался.

Влиянию веры в свободу воли на моральное осуждение посвящена также статья под названием «Free will beliefs predict attitudes toward unethical behavior and criminal punishment» [2]. В ней представлены результаты анализа данных World Values Survey – международного проекта, направленного на изучение ценностей и их воздействия на социальную и культурную жизнь. Анализ данных более чем 65 тысяч респондентов из 46 стран позволил найти два важных результата:
  1. Вера в свободу воли предсказывает негативное отношение к неэтичному поведению. Этот эффект слабый, но он соизмерим с влиянием религиозности и общего уровня счастья.
  2. Вера в свободу воли предсказывает положительное отношение к наказаниям за преступления, причём значительно лучше по сравнению с любыми другими психологическими факторами.
Исследователи также выяснили, что связь между верой в свободу воли и осуждением неэтичного поведения зависит от социального и политического контекста. Так, в странах с низким уровнем коррупции и прозрачной системой власти сильная вера в свободу воли коррелирует с сильным осуждением неэтичного поведения. Однако в странах с высоким уровнем коррупции и плохой управляемостью неэтичное поведение чаще объясняется внешними обстоятельствами и рассматривается как рациональная стратегия вне зависимости от веры в свободу воли.


_______________________________________________
[1] Genschow, O., Rigoni, D., & Brass, M. (2017). Belief in free will affects causal attributions when judging others’ behavior. Proceedings of the National Academy of Sciences, 114(38), 10071–10076. http://doi.org/10.1073/pnas.1701916114  [PDF]

[2] Martin, N. D., Rigoni, D., & Vohs, K. D. (2017). Free will beliefs predict attitudes toward unethical behavior and criminal punishment. Proceedings of the National Academy of Sciences, 114(28), 7325–7330. http://doi.org/10.1073/pnas.1702119114  [PDF]


Автор: Алиса Кузьмина, студентка 2 курса НИУ ВШЭ.

17.10.2017

Влияние цифровых устройств на благополучие подростков: гипотеза Златовласки

Мнение о том, что использование подростками различных устройств с цифровыми экранами (телефонов, компьютеров, телевизоров) негативно влияет на их психологическое благополучие, не только надежно укрепилось в сознании обывателя, но и долгое время доминировало в научной среде, выражаясь в распространенной гипотезе вытеснения (displacement hypothesis), в рамках которой предполагается, что подросток бесполезно проводит за гаджетами то время, которое мог бы тратить на иные развивающие занятия – учебу, тренировки, социализацию и др.

Однако ученые из Оксфордского университета и университета Кардиффа предполагают, что связь между психическим благополучием и использованием цифровых устройств является куда менее однозначной. Сегодня интернет позволяет подростку социализироваться посредством социальных сетей и мессенджеров, а компьютерные игры – тренировать переключение внимания и реакцию, а потому вряд ли можно считать влияние электронных устройств исключительно негативным. В качестве альтернативы гипотезы вытеснения авторами предлагается гипотеза Златовласки (digital Goldilocks hypothesis), согласно которой существует некоторое среднее время перед экраном, которое не оказывает негативного влияния, а возможно, даже имеет позитивный эффект на подростка.

Взяв из базы данных Министерства образования Великобритании выборку в 120155 подростков в возрасте 15 лет, исследователи измерили у них психологическое благополучие при помощи методики WEMWBS (Warwick-Edinburgh Mental Well-Being Scale). Шкала представляет собой 14 суждений о состоянии человека (об удовлетворенности жизнью, счастье, психологическом и социальном функционировании) за последние две недели (например, «Я чувствовал себя полезным», «Я успешно справлялся с проблемами»), которые надо оценить по 5-ти балльной шкале (0 – никогда, 5 – всегда). Помимо этого, исследователи спросили у респондентов, сколько времени те проводят перед экранами различных устройств: за просмотром телевизора (a), игрой в игры (b), использованием компьютера в неигровых целях (c) и использованием смартфона (d).

Простроив график функции по полученным данным, исследователи убедились в том, что связь между временем, проведенным перед экраном, и благополучием является нелинейной.



Возникает закономерный практический вопрос: где находится предел, после которого использование цифровых устройств перестает оказывать положительный эффект и становится губительным для благополучия? Сколько можно позволить подростку сидеть за компьютером?

Рассматривая полученные авторами точки перегиба функции, можно заметить, что предел сильно зависит от дня недели: в среднем в выходные дни подросток может позволить себе провести больше времени перед экраном без негативных последствий. Особенно заметно это для компьютерных игр (b) и смартфонов (d), у которых критическая точка в будние дни значительно ниже, чем в выходные. В то время как в субботу и воскресенье подросток может провести со смартфоном вплоть до 4 часов без негативного эффекта на благополучие; в будний день негативные последствия начинаются уже после 2 часов взаимодействия с устройством. Для использования компьютера в не-игровых целях, впрочем, разница не столь значительна – в выходные ребенок может посвятить интернет-активностям до 4 часов 39 минут, а в будние – до 4 часов 17 минут. Исследователи предполагают, что это связано с тем, что такие занятия как компьютерные игры и взаимодействие со смартфонами отнимают у подростков больше времени и ресурсов и потому в действительности начинают сильно мешать их занятиям и полезным социальным взаимодействиям в учебные дни.


Подобный новый взгляд на проблему влияния электронных устройств на благополучие подростков является весьма многообещающим. Новые технологии дают возможность совершенно иному способу социализации и развития способностей человека: компьютерные игры могут развивать креативность и мышление, приложения для смартфонов с геолокацией – мотивируют к прогулкам и исследованию города, а интернет позволяет общаться с собеседником в любой точке мира.

Помимо исследовательской ценности подобных результатов из данной статьи можно сделать приятный жизненный вывод: не стоит бояться позволить себе или своему ребенку провести немного (в зависимости от дня недели, как мы узнали ранее) времени за игрой или телевизором.

_______________________________________________
Przybylski, A. K., & Weinstein, N. (2017). A Large-Scale Test of the Goldilocks Hypothesis: Quantifying the Relations Between Digital-Screen Use and the Mental Well-Being of Adolescents. Psychological Science, 28(2), 204–215. http://doi.org/10.1177/0956797616678438  [PDF]


Автор: Анна Дедюхина, студентка студентка 3 курса НИУ ВШЭ.

13.10.2017

Эксперимент С. Милгрэма про повинуемость повторили спустя 50 лет

Эксперименты, проведенные в 1963 году психологом из Йельского университета Стэнли Милгрэмом, считаются поворотным моментом в социальной психологии. Напомним, что суть одного из экспериментов заключалась в том, что наивный участник, выполняющий по легенде роль «учителя» в исследовании памяти, должен был наказывать «ученика» за неправильные ответы на вопросы, назначая ему удары электрического тока, нажимая на специальный переключатель. При этом с каждым последующим «наказанием» напряжение электрического удара увеличивалось. В действительности, никакого напряжения не передавалось, а роль «ученика» исполнял подсадной участник. Всем испытуемым в начале эксперимента сообщили, что они имеют право прекратить свое участие в эксперименте в любое время. Ошеломляющие результаты показали, что 65% здоровых людей, принимавших участие в эксперименте, подчинялись инструкциям экспериментатора и увеличивали напряжение до смертельно опасного уровня. Исследования подверглись жесткой критике, были названы неэтичными и более не повторялись долгое время.

В 2009 году исследователь Бургер заинтересовался вопросом, изменится ли поведение американцев спустя 45 лет после экспериментов Милгрэма и повторил эксперимент, немного видоизменив его. Так, у «учителя» было всего 10 кнопок для «наказания», а «ученик» сообщал о проблемах с сердцем в начале эксперимента, и требовал остановиться во время проведения исследования, напоминая о своих проблемах со здоровьем. Оказалось, что 70% американцев были готовы нажать на 10 кнопку, что привело Бургера к выводу, что «среднестатистические американцы ведут себя в данной ситуации так же как 45 лет назад».

Группа польских учёных решила повторить эксперимент С. Милгрэма. Подобные исследования никогда не проводились в Европе, а исторический опыт, связанный со Второй Мировой войной и зависимостью от Советского Союза, может оказывать влияние на уровень и механизмы подчинения авторитету. Кроме этого, они решили отследить влияние пола на поведение людей в ситуации причинения вреда другому, поскольку считается, что по отношению к женщинам в обществе существуют определенные нормы поведения.

В польском эксперименте приняли участие 80 человек (40 мужчин и 40 женщин) в возрасте от 18 до 69 лет без психологического образования, не знакомые с экспериментов Милгрэма, не наблюдающиеся у психиатров, без алко- и наркозависимостей. Участники также были информированы о возможности отказаться от участия в любой момент. Сценарий эксперимента был аналогичный оригинальному: «учитель» наказывал «ученика» за ошибки, всего было 10 рычагов (с последовательным увеличением электрического напряжения). Участники понимали, что причиняют боль «ученику» (по результатам опроса после эксперимента). На рисунке показано количество участников, остановившихся на разных этапах (рычагах).


По итогам выявлено, что 90 % испытуемых (72 из 80) дошли до 10 рычага (передающего самое высокое напряжение). Анализ результатов показал, что ни способ формирования выборки участников, ни личность экспериментатора, ни пол «ученика» не повлияли на результаты.

В случае, когда «учеником» была женщина, испытуемые чуть чаще отказывались продолжать, однако эта разница не была статистически значимой.


Таким образом, результаты, полученные С. Милгрэмом в 1960-х годах, подтверждаются и по прошествии 50 лет. Уровень повинуемости по-прежнему высокий, по крайней мере в экспериментальной ситуации.

_______________________________________________
Doliński, D., Grzyb, T., Folwarczny, M., Grzybała, P., Krzyszycha, K., Martynowska, K., & Trojanowski, J. (2017). Would You Deliver an Electric Shock in 2015? Obedience in the Experimental Paradigm Developed by Stanley Milgram in the 50 Years Following the Original Studies. Social Psychological and Personality Science, 194855061769306. http://doi.org/10.1177/1948550617693060  [PDF]


Автор: Мария Метелева, студентка магистратуры НИУ ВШЭ.

30.09.2017

Экстраверты с низким доходом тратят больше денег на поддержание статуса

Из психологической литературы известно, что люди с низким доходом тратят больший процент сбережений на приобретение «статусных» товаров и что наличие предметов, считающихся атрибутами богатой жизни, помогает людям поддерживать чувство собственной ценности и власти.

Blaine Landis и Joe J. Gladstone из University College London предположили, что стремление окружить себя богатой атрибутикой зависит не только от дохода, но и от личностных особенностей. Так, для амбициозных людей социальный статус играет более важную роль, что означает необходимость больших затрат на его поддержание путем приобретения «статусных товаров». Экстраверсия также может быть связана с тратами на предметы роскоши, потому что Чем большую роль в жизни индивидов играют другие люди, тем больше денег они готовы потратить на предметы, характеризующие их как обеспеченных людей, хотя это им не по карману.

Исследователи опросили 718 клиентов одного из банков Великобритании. В ходе опроса у них были измерены личностные черты из Большой Пятёрки, а также материализм и самоконтроль. Далее результаты этих измерений были объединены с их финансовой активностью за последние 12 месяцев. Учитывались общий объём трат опрошенных, а также траты по отдельным категориям. Банковские транзакции были проранжированы по «статусности». Приобретениям, подобным вылетам за границу, связанным с гольфом или искусством, приписывалась максимальная оценка, а покупкам в скидочных магазинах или ломбардах - минимальная. «Статусными» считались приобретения с максимальной оценкой.

Результаты анализа показали, что экстраверты действительно тратят больше на поддержание статуса. Однако максимальные различия в «статусных» тратах наблюдаются между экстравертами и интровертами с низким доходом, а именно, больше всего денег на поддержание статуса тратят экстраверты с низким доходом.



Эти результаты оставались устойчивыми при контроле на пол, возраст, наличие сбережений и кредитов, самоконтроль, другие личностные черты.

Таким образом, данное исследование показало, что в попытках предсказания экономического поведения людей нужно учитывать личностные особенности, а также возможность выделения категории людей, имеющих больший риск возникновения финансовых трудностей.

_______________________________________________ 


Landis, B., & Gladstone, J. J. (2017). Personality, Income, and Compensatory Consumption: Low-Income Extraverts Spend More on Status. Psychological Science. http://doi.org/10.1177/0956797617714811  [PDF]


Автор: Елизавета Кузнецова, студентка 2 курса НИУ ВШЭ.

18.08.2017

Математические навыки студентов-психологов снизились за последние 21 год

С 1990 по 2011 гг. профессор американского университета давал один и тот же тест студентам-психологам, приходившим на его вводный курс по статистике. Тест содержал 48 заданий на арифметику, дроби, степени, неравенства и алгебраические уравнения. Результаты тестирования профессор бережно сохранял, поэтому за 21 год накопилось 3735 студентов, прошедших этот тест.

Анализ этих данных показал, что за 21 год успешность выполнения этого теста снизилась на 9%, а с по сравнению с пиком в конце 90-х – на 14%.


Количество же попыток успешно пройти тест (для этого нужно было правильно выполнить 45 заданий) за тот же период выросла на 28%.


У исследователей были также результаты прохождения этими студентами теста SAT Math (что-то вроде нашего ЕГЭ). И их анализ показал 7%-ный рост успешности за тот же период времени.


Авторы объясняют эти противоречивые тренды тем, что эти два теста оценивают разные аспекты математических навыков. Тест профессора узконаправленный и концентрируется на способности студентов выполнять математические операции самостоятельно, без калькулятора. В то время как тест SAT Math направлен на более общие понятия (геометрия, теория чисел) и выполняется в более демократичных условия (в части заданий можно использовать калькулятор).

Чтобы понять, результаты какого теста важнее, авторы оценили, что лучше предсказывает успешность освоения вводного курса по статистике. Анализ показал, что балл по тесту профессора существенно лучше предсказывает успешность освоения курса. Таким образом, похоже, что всё же следует говорить именно о снижении математических навыков у студентов-психологов, а не об их росте.

Однако важно отметить, что все 3735 студентов, результаты которых были проанализированы, являются студентами одного университета. Вполне возможно, что на протяжении рассматриваемого периода что-то могло произойти в самом университете, что, например, привело к тому, что в него начали поступать менее талантливые студенты, и это отразилось на общей успешности выполнения теста. Правда снижение математических навыков у студентов было зафиксировано и в других исследованиях (см. здесь и здесь), поэтому это похоже на общий тренд.

Надо сказать, что взрослые коллеги-психологи тоже часто не блещут знаниями математики и статистики (см., например, здесь, здесь, здесь), так что какие-то системные проблемы есть. Но не будем нагнетать. 

_______________________________________________ 

Carpenter, T. P., & Kirk, R. E. (2017). Are psychology students getting worse at math?: Trends in the math skills of psychology statistics students across 21 years. Educational Studies, 43(3), 282–295. http://doi.org/10.1080/03055698.2016.1277132  [PDF]


Автор: Андрей Ловаков

05.03.2017

5 научных фактов о чтении

В рамках научно-исследовательского семинара у студентов ВШЭ есть задание – написать про 5 фактов. С согласия авторов публикую лучшие тексты.

Первый текст про 5 научных фактов о чтении, который написала Алиса Кузьмина. 




Чем быстрее говорит персонаж, тем быстрее мы читаем его реплику 



Если в словах автора сообщается о скорости произнесения следующей за ними реплики, то это влияет на скорость её прочтения. Например, Павел быстро выкрикнул: «Это невозможно!». На прочтение подобной реплики уйдёт меньше времени, чем если бы перед ней было бы что-то вроде «медленно пробормотал». 

Это было научно доказано группой американских психологов [1]. Их исследование состояло из двух экспериментов. В каждом из них в качестве стимульного материала использовались определённые предложения, временя прочтения которых определялось с помощью eye-tracker. Главное отличие экспериментов состояло в том, что в первом предложения представляли собой прямую речь, а во втором – косвенную. Было доказано, что скорость «произнесения» фразы героя действительно влияет на время её прочтения, однако происходит это только в том случае, если это оформлено в виде прямой речи (Маша быстро сказала: «...»), а не косвенной (Маша быстро сказала, что ...). Более того, было выявлено, что сами наречия с «быстрым» семантическим значением мы читаем с большей скоростью, чем «медленные». 




Движения глаз при обычном, осмысленном чтении и при неосмысленном различаются 



Под неосмысленном чтением подразумевается феномен, когда мы читаем что-либо, но в это время просто скользим по тексту, не вникая в смысл, а сами в это время думаем о чем-то другом (mindless reading). 

Ученые из Питтсбургского университета и Калифорнийского университета в Санта-Барбаре выяснили, что продолжительность фиксаций взгляда во время неосмысленного и осмысленного чтения различается [2]. При бессмысленном чтении фиксация более продолжительна и меньше зависит от смысловых и синтаксических элементов читаемого текста, а само движение глаз вне фиксации неустойчивое и колеблющееся. Исследование проводилось на 4 испытуемых, которым было предложено в течение нескольких дней читать роман Джейн Остин «Разум и чувства». Для проверки уровня понимания к каждой главе были предложены вопросы с вариантами ответа. Участники читали произведение несколько дней, чтобы это стало для них «рутиной» и увеличилась вероятность наблюдения неосмысленного чтения. 

В исследовании также предлагалось самим участникам «ловить» себя на том, что они читают неосмысленно. Интересно то, что в среднем 9% всего времени чтения участники читали неосмысленно и не замечали этого. Если учесть, что средняя продолжительность чтения составила 13 часов, то незамеченное неосмысленное чтение занимает больше часа. 





Мы можем читать вслух и одновременно с этим думать о совершенно других вещах 



Вероятность неосмысленного чтения намного выше при чтении вслух, чем при чтении «про себя». И более того: скорее всего, этого никто не заметит. 

Данный факт был выявлен в исследовании, в котором испытуемым предлагался к прочтению укороченный примерно до 5000 слов рассказ Артура Конан Дойля «Союз рыжих» [3]. Часть из них должны были читать вслух, остальные – молча. Текст появлялся на экране по одному предложению. Во время чтения испытуемые должны были ответить на вопрос: «Блуждал ли ваш ум?», т.е. думали ли они о чем-то другом во время чтения, было ли оно неосмысленным. Результаты показали, что во время чтения мы не только можем думать об одном, произнося совершенно другое, но и то, что чтение вслух способствует неосмысленности. Это иллюстрирует автоматизм нашей речи. И несмотря на то, что «блуждание ума» (mind-wandering) безусловно влияло на интонации, всё же испытуемым удавалось примерно соблюдать нужную ритмику. Это проверяли, давая прослушать другим людям записи «попавшихся» на неосмысленном чтении (доля неосмысленного чтения у них составила 50% от всего времени). В соответствии с результатами, только в 52.7% случаев ответ слушателя на вопрос «Блуждал ли ум говорящего?» был верным, что только незначительно превышает уровень случайного угадывания. 





Желание курить увеличивает долю неосмысленного чтения и снижает способность самостоятельно замечать это 



Психологами было проведено исследование, в котором 44 курильщика выполняли задание на выявление неосмысленного чтения [4]. Ко всем было одинаковое требование – не курить в течение как минимум шести часов до эксперимента, однако части испытуемых было разрешено курить во время его прохождения, а другой – нет. К прочтению был предложен отрывок из романа Л.Н. Толстого «Война и мир» (никто из испытуемых не читал его ранее). Как и в предыдущих исследованиях участники должны были сообщать о том, что «поймали» себя на бессмысленном чтении. После прочтения необходимо было пройти тест на понимание текста. Исследование показало, что те, кто острее испытывал желание курить, т.е. кому было не разрешено курить во время эксперимента, справились с итоговым тестом на понимание хуже, а также, несмотря на то, что отвлекались от текста они в 3 раза чаще, заметить это им удавалось реже. Ученые сделали вывод, что тяга к курению снижает возможность следить за текущим содержанием собственных мыслей. 





Дети, у которых навык чтения хуже, больше склонны к неосмысленному чтению 



Данный факт был выявлен в ходе исследования, цель которого заключалась в разработке техники распознавания неосмысленного чтения среди детей [5]. Если у взрослых такую зависимость найти затруднительно и, вероятно, не имеет никакого практического значения, то у детей исследователи нашли яркую корреляцию между тем, как хорошо развит навык чтения, и частотой неосмысленного чтения. Эта находка, по мнению авторов, полезна для педагогической психологии и должна быть изучена подробнее. Более того, было обнаружено, что, как и в ранее упомянутом эксперименте [2], движения глаз во время такого чтения отличаются. Примечательно, что были выявлены те же самые черты этих движений. 




_______________________________________________ 

[1] Stites, M. C., Luke, S. G., & Christianson, K. (2013). The psychologist said quickly, “dialogue descriptions modulate reading speed!”. Memory & Cognition, 41(1), 137–151. https://doi.org/10.3758/s13421-012-0248-7 



[2] Reichle, E. D., Reineberg, A. E., & Schooler, J. W. (2010). Eye movements during mindless reading. Psychological Science, 21(9), 1300–1310. https://doi.org/10.1177/0956797610378686 



[3] Franklin, M. S., Mooneyham, B. W., Baird, B., & Schooler, J. W. (2014). Thinking one thing, saying another: The behavioral correlates of mind-wandering while reading aloud. Psychonomic Bulletin and Review, 21(1), 205–210. https://doi.org/10.3758/s13423-013-0468-2 



[4] Sayette, M. A., Schooler, J. W., & Reichle, E. D. (2010). Out for a smoke: the impact of cigarette craving on zoning out during reading. Psychological Science, 21(1), 26–30. https://doi.org/10.1177/0956797609354059 



[5] Nguyen, K.-V., Binder, K. S., Nemier, C., & Ardoin, S. P. (2014). Gotcha! Catching Kids During Mindless Reading. Scientific Studies of Reading, 18(4), 274-290. https://doi.org/10.1080/10888438.2013.876424